Неточные совпадения
К Лидии подходили
мужчины и женщины, низко кланялись ей, целовали руку; она вполголоса что-то говорила им, дергая плечами, щеки и уши ее сильно покраснели. Марина, стоя в углу, слушала Кормилицына; переступая
с ноги на ногу, он
играл портсигаром; Самгин, подходя, услыхал его мягкие, нерешительные слова...
Корвет перетянулся, потом транспорт, а там и мы, но без помощи японцев, а сами, на парусах. Теперь ближе к берегу. Я целый день смотрел в трубу на домы, деревья. Все хижины да дрянные батареи
с пушками на развалившихся станках. Видел я внутренность хижин: они без окон, только со входами; видел голых
мужчин и женщин, тоже голых сверху до пояса: у них надета синяя простая юбка — и только. На порогах, как везде, бегают и
играют ребятишки; слышу лай собак, но редко.
У трактиров уже теснились, высвободившись из своих фабрик,
мужчины в чистых поддевках и глянцовитых сапогах и женщины в шелковых ярких платках на головах и пальто
с стеклярусом. Городовые
с желтыми шнурками пистолетов стояли на местах, высматривая беспорядки, которые могли бы paзвлечь их от томящей скуки. По дорожкам бульваров и по зеленому, только что окрасившемуся газону бегали,
играя, дети и собаки, и веселые нянюшки переговаривались между собой, сидя на скамейках.
— Уж хороши здесь молодые люди! Вон у Бочкова три сына: всё собирают
мужчин к себе по вечерам, таких же, как сами, пьют да в карты
играют. А наутро глаза у всех красные. У Чеченина сын приехал в отпуск и
с самого начала объявил, что ему надо приданое во сто тысяч, а сам хуже Мотьки: маленький, кривоногий и все курит! Нет, нет… Вот Николай Андреич — хорошенький, веселый и добрый, да…
Гости из Городца и городские гости уехали — за пуншами только четверо сидело: сам хозяин, кум Иван Григорьич, удельный голова да Василий Борисыч. Рядом в боковуше, за чайным столом, заправляемым Никитишной, сидели Параша, Груня, Фленушка да Марьюшка. У
мужчин повелась беседа говорливая; в женской горнице в молчанки
играли: Никитишна хлопотала за самоваром, Груня к мужским разговорам молча прислушивалась, Параша дремала, Марьюшка
с Фленушкой меж собой перешептывались да тихонько посмеивались.
— Ты очень ловкий кавалер, Алеша, — говорила она, — но, понимаешь, ты все-таки брат, а не
мужчина.
С тобою я, как в институте, шерочка
с машерочкой. Или точно
играешь на немом пианино.
Выбор такой большой пьесы, как «Гамлет», произвел удивление и смех в публике; но m-me Пиколова хотела непременно, чтобы пьесу эту
играли, — хотел того, значит, и грозный начальник губернии и в этом случае нисколько не церемонился: роль короля, например, он прислал
с жандармом к председателю казенной палаты, весьма красивому и гордому из себя
мужчине, и непременно требовал, чтобы тот через неделю выучил эту роль.
— Господа, хотите
играть в карты? — отнеслась Мари к двум пожилым генералам, начинавшим уж и позевывать от скуки; те, разумеется, изъявили величайшую готовность. Мари же сейчас всех их усадила: она, кажется, делала это, чтобы иметь возможность поговорить посвободней
с Вихровым, но это ей не совсем удалось, потому что в зало вошел еще новый гость, довольно высокий, белокурый,
с проседью
мужчина, и со звездой.
— Да то, что женщина, которая ихнего брата полюбит, ни в грош ими не ставится; им надо, чтобы
играли с ними в любовь, а ежели какая из нашей сестры по глупости да всерьез к ним привяжется, пиши аминь всему делу…
Мужчина такой помыкать начнет, да потом и бросит, как ненужную тряпку… Помни это и люби только самое себя… Чай, если бы он, такой красивый да статный, не светлейшим бы был, а служил бы у нас в кондитерской, ведь не влюбилась бы в него?..
— Вы —
с нами! Непременно!
Мужчин и так четверо, а у нас Марфенька не
играет слышите?
Дом Рогожиных горел огнями. Обставленная растениями галерея вела к танцевальной зале. У входа в нее помещался буфет
с шампанским и зельтерской водой. Тут же стоял хозяин, улыбался входящим гостям и приглашал
мужчин «пропустить стаканчик». Сени и лестница
играли разноцветным мрамором. Огромное зеркало отражало длинные вереницы свечей во всю анфиладу комнат.
В эти годы зрелости женщины наиболее пагубно влияют на
мужчин и часто в их жизни
играют роковую роль. Подчас хотя и образованный, но не окрепший в кормиле житейского опыта ум поддается всегда если не ядовитому, то расслабляющему действию женской ласки и незаметно сворачивает
с прямой дороги, получая вовсе не желательное для
мужчин направление. Недаром в русском языке существует позорный для
мужчин глагол «обабиться».
Бродячие музыканты,
мужчина и девушка,
играют на скрипке и арфе; из дому выходят Вершинин, Ольга и Анфиса и
с минуту слушают молча; подходит Ирина.
Есть женщины, которые родятся
с этой тайной способностью подчинения
мужчин. Была ли эта способность у Фимки, или же тайные встречи и опасность, которым они подвергались от злобы людских толков, делали их связь дорогой им обоим, а следовательно и крепкой. Тайна в любви
играет роль связующего цемента двух любящих существ.
И вдруг там, на ярмарке, в театре, —
играли «Грозу»,
с Ермоловой в роли Катерины, — сидит он в креслах, во втором ряду, навел случайно бинокль на ложи бенуара — она,
с какими-то двумя дамами, — он признал их за богатых купчих, — и
мужчиной пожилым, уж наверно купеческого звания.
— А Роберт Вейс, который должен был
играть на фортепиано, ушел к советнику… и он был пьян к тому же. Да! я и забыла тебе сказать, что
с ним приехала его жена. Она из России. Она очень недурна, но я думаю, что она глупа, и после я в этом еще более убедилась. У нее, во-первых, нет роста; она совершенно карманная женщина. Я думаю, это вовсе не должно нравиться
мужчинам. Хотя у
мужчин бывают очень дикие вкусы, но большой рост все-таки очень важное дело.
Это учреждение было нечто среднее между дорогим публичным домом и роскошным клубом —
с шикарным входом,
с чучелом медведя в передней,
с коврами, шелковыми занавесками и люстрами,
с лакеями во фраках и перчатках. Сюда ездили
мужчины заканчивать ночь после закрытия ресторанов. Здесь же
играли в карты, держались дорогие вина и всегда был большой запас красивых, свежих женщин, которые часто менялись.
Общество было небольшое — преимущество одни
мужчины, в соседней комнате
играли в карты, а в углу гостиной сидела какая-то пожилая дама
с работой в руках.
Мой дядя пил запоем, другой дядя был очень рассеян (однажды вместо шапки надел себе на голову дамскую муфту), тетка много
играла на рояли и при встрече
с мужчинами показывала им язык.
К этой репетиции приехал и наш трагик Тимофеев-Сумской. Это был плечистый
мужчина, вершков четырнадцати ростом, уже немолодой, курчавый, рыжий,
с вывороченными белками глаз, рябой от оспы — настоящий мясник или, скорее, палач. Голос у него был непомерный, и
играл он в старой, воющей манере...
Вы все здесь, семь, восемь здоровых, молодых
мужчин и женщин, спали до десяти часов, пили, ели, едите еще и
играете и рассуждаете про музыку, а там, откуда я сейчас пришел
с Борисом Александровичем, встали
с трех часов утра, — другие и не спали в ночном, и старые, больные, слабые, дети. женщины
с грудными и беременные из последних сил работают, чтобы плоды их трудов проживали мы здесь.
Ну да, я была девочкой
с косичками и
играла в куклы, когда вы один ездили на извозчике… длинноволосый, довольно противный юноша,
мужчина!